Выставки, Искусство, Люди, Необычное

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением

Маурицио Кателлан

Каттелана считают художником Post-Studio, после мастерской: он работает по телефону, отдавая инструкции специальным людям, воплощающим его идеи.

У Каттелана репутация шутника, но от его постановок с животными берет тоска. В инсталляции — «Бидибидубидибу», например, белка кончает жизнь самоубийством на бедной кухне с дешевым гарнитуром. Лошадей Каттелан изображает в неестественном, беспомощном состоянии. Одна пробила стену головой и так зависла («Без названия», 2007), другая сдохла и уже окоченела (INRI, 2009). «XX век» — повторение работы «Баллада о Троцком», в которой лошадь подвешена под потолком. «Она не мертва, — объяснял Каттелан Tlie Guardian. — Просто не может дать выход своей энергии. Представьте себе спортивную машину. Если разогнать ее и подвесить к потолку — она останется неподвижной».

Имя революционера Льва Троцкого в названии не случайно: после изгнания из СССР в 1929 году он так и не смог стать лидером мирового восстания. Каттелан признается, что постоянно не уверен в себе и все его работы повествуют о ежедневной борьбе за выживание. «Когда ты думаешь, что добился успеха, тебя ждет полный провал» — вот кредо художника. Тем не менее беспомощные лошади Каттечана уверенно выступают в аукционных забегах. В 2001 году «Баллада о Троцком» была продана на лондонском Christies за сумму около миллиона долларов, а три года спустя ушла уже за 2 миллиона и 80 тысяч на торгах современного искусства Sotheby's в Нью-Йорке.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Без названия (дерево), 1998

Каттелан многим обязан землякам из движения arte povera. Он впервые столкнулся с современным искусством на выставке патриарха направления Микеланджело Пистолетто в маленькой падуанской галерее. Владелец галереи дал ему книгу об истории авангарда в XX веке. Читать ее Каттелан не смог (с учебой у него всегда было не очень), но по картинкам понял, что именно здесь найдет полную свободу от правил и необходимости зарабатывать себе на хлеб. «Дерево», изначально созданное для первого итальянского Музея современного искусства в Кастелло ди Рнволи (Турин), выглядит оммажем другому представителю «бедного искусства» — Джузеппе Пеноне. Из куба земли сторонами два на два метра растет настоящее дерево. Инсталляцию регулярно поливают из специальных шлангов. Кусок природы в музейном пространстве поражает своей монументальностью. Земля, конечно же, пахнет, и в этом «Дерево», пожалуй, наиболее близко Пеноне, использовавшему спрессованный лавровый лист и смолу. Но Каттелан был бы не Каттеланом, если бы в работе отсутствовала долька черного юмора. Зритель оказывается как будто под землей и ровно на той глубине, на которой обычно хоронят.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Девятый час, 1999

Мать художника была страстной католичкой, и Каттелан не раз повторял, что для любого итальянского художника вопросы религии остаются болезненными. Папа Иоанн Павел II лежит на красном бархате. На него упал метеорит. Эта работа похожа на прямое обличение церкви, в том смысле, что ее глава и есть самый отъявленный грешник, на которого пала божественная кара. Но Каттелан никогда не объясняет свои работы, и о «Девятом часе» он говорит двусмысленно: «Лучше верить в нескольких богов, чем в одного». Если внутри у тебя несколько сущностей одновременно, всегда есть выход. Вот почему «Девятый час» — работа весьма религиозная: она обнажает человеческую природу папы.

Он тоже подчинен высшей силе и также может стать ее жертвой». Поскольку Каттелан предпочитает делать работы для конкретных мест, смысл его произведений зависит от контекста, в котором они выставлены.

Представитель ультраправой Лиги польских семей Витольд Томчак предложил свою интерпретацию. Вместе с коллегой по партии он проник на выставку в Варшаве и освободил папу от давления небесного тела. На месте преступления Томчак оставил манифест, в котором обвинил директора музея Анду Роттенберг в том, что она, будучи еврейкой, извращает национальную культуру Польши. Роттенберг пришлось покинуть свой пост.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Ему, 2001

Адольф Гитлер в теле ученика частной школы молится или просит прощения у кого-то невидимого. Он стоит спиной к зрителю, так что в зал с работой (она выставляется отдельно) мы входим, как в церковь. Смысл той работы лучше всего объяснила куратор Лора Хоптман в интервью The New Yorker: «Проблема с католической доктриной в том, что согласно ей каждый просящий о прощении, его получит. Вот Гитлер на коленях. Помилует ли его Господь?» Гитлер не единственная историческая личность у Каттелана. В 2004 году он изобразил Джона Кеннеди в гробу и назвал скульптуру «Сейчас» (скульптуры для Каттелана изготовляет парижский Музей восковых фигур Гревен). В отличие от Кеннеди Гитлер остается шокирующей фигурой. Упоминания и изображения фюрера в нейтральном (не говоря уж о положительном) контексте являются табу для цивилизованного мира. Шутливое признание режиссера Ларса фон Триера в нацизме обошло все СМИ. И в случае Каттелана поводом для скандала послужила эта работа. Когда музей в миланском Палаццо Реале решил поместить ее изображение на плакат ретроспективы Каттелана под названием «Против идеологий», еврейские организации города потребовали запретить расклейку. Зато никто не протестовал по поводу другой его работы, сделанной к выставке, — 11-метровой руки, у которой отбиты все пальцы, кроме среднего. Неприличный жест был обращен в сторону миланской фондовой биржи.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Голливуд, 2001

К Венецианской биеннале 2001 года Каттелан подготовил спецпроект. На холмах Сицилии он установил точную копию букв» украшающих район Лос-Анджелеса, в котором живут работники самой крупной киноиндустрии в мире. Контраст между двумя Голливудом и, наверное, не мог быть ярче: город миллионеров и самая бедная часть Италии, лесистый холм и нищая, выжженная солнцем растительность. В стоимость работы входили и чартерные рейсы из Венеции для избранных зрителей. Буквы простояли шесть месяцев. В какой-то момент Каттелан планировал перевезти их куда-нибудь в Саудовскую Аравию, в настоящую пустыню, но после террористических атак 11 сентября 2001 года посчитал этот жест чересчур издевательским. Кстати, Каттелан впервые участвовал в Венецианской биеннале в самом начале своего пути, в 1993 году. Ссылаясь на лень и отсутствие идей, он пересдал в субаренду выделенное ему место фирме, торгующей духами. Правда, не простыми: бренд Schiapparelli был создан итальянским модельером Эльзой Скьяпарелли, известной, в частности, платьем-скелетом по эскизу Сальвадора Дали. В другой раз Маурицио пригласил несколько знакомых художников отдохнуть на Гавайях с предложением делать там все, что им заблагорассудится, причем необязательно искусство. Результаты были выставлены на Венецианской биеннале.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Стефани, 2003

Супруга миллиардера Питера Бранта, бывшая модель Стефани Сеймур, изображена голой по пояс в виде охотничьего трофея. Это зримое воплощение англоязычной идиомы trophy wife. Так говорят о женах богатых людей, сечи разница в возрасте уж слишком бросается в глаза. Эта вещь сделана по заказу самого Бранта. Интересно, что Каттелан делает почти все свои работы тиражом в три экземпляра, и «Стефани» не исключение. Поэтому, кроме мужа, ее бюстом владеют еще два коллекционера. Когда в 2009 году пара собиралась развестись, «Стефани», как и другие работы, купленные Брантом в браке, стала предметом судебного разбирательства. Правда, в 2010 году бракоразводный процесс был приостановлен. Портреты на заказ Каттелан делает нечасто. Одним из самых впечатляющих является «Бетси», восковая фигура бабушки лондонского арт-дилера Бена Брауна (1999). Старушка с милой улыбкой выглядывает на зрителя из холодильника. Каттелан также придумал дизайн надгробного камня для французского коллекционера Франсуа Пино. Обойдясь без обычного для надгробия имени, дат и эпитафии, Каттелан предложил поместить на памятник только два слова — Porquoi Moi? («Почему я?»). И сам Пино, и его близкие сочли идею слишком вызывающей, но художник переубедил их. Так что когда владелец двух выставочных пространств в Венеции покинет этот мир, его похоронят под работой Маурнцио Каттелана.

Маурицио Кателлан. Он зовет себя идиотом, а творческий процесс сравнивает с пищеварением.

Без названия (Повешенные дети), 2004

Инсталляция была заказана старым другом Каттелана Массимилиано Джиони, который в тот момент руководил фондом Труссарди в Милане. Провисела она двадцать семь часов. Некий горожанин, возмущенный ее жизненностью, залез на дерево, перерезал веревки у двух из трех «жертв» и упал сам. Прибывшие вскоре пожарные сняли и третью. Но общественное внимание к работе не угасла. Некая женщина прибила к дереву письмо в защиту работы. По ее мнению инсталляция привлекала внимание к реальным проблемам итальянских детей. Письмо поклонницы обросло комментариями других местных жителей, напомнив о том, как флорентинцы эпохи Возрождения прикрепляли записочки к городским статуям, чтобы высказаться за или против их установки. Недаром Каттелану дали почетный диплом социолога в университете Тренто (север Италии): он большой мастер провоцировать дискуссии, и очень часто они касаются не самих работ, а более важных этических вопросов. Здесь Каттелан явно перемалывает детские травмы и навязываемый детям конформизм старших. Каттелан не любил и не умел учиться, а неспособность работать где-либо по четкому графику в конце концов и привела его к карьере художника. В похожей работе, Charlie Don't Surf («Чарли, не занимайся серфингом», название позаимствовано из фильма Копполы « Апокалипсис сегодня»), руки сидящего за партой школьника прибиты к ней карандашами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code